Начальник отряда в колонии зарплата: Зарплата сотрудников и инспекторов ФСИН России в 2019-2020 годах

Работа в УИС — плюсы минусы и сложность работы

Работа в уголовно-исполнительной системе далека от того, что показывают по телевизор и в фильмах зоновской тематики и сейчас я бы хотел рассказать о труде сотрудников ИУ, так как сам отработал там 11 календарных лет.

С охраной периметра колоний и тюрем, я думаю, всем понятен, стоят люди на вышке и несут караульную службу, всё как в любом карауле с некоторыми нюансами конечно.

Остановлюсь подробнее на работе непосредственно внутри колонии, что гораздо сложнее и ответственнее, нежели у отдела охраны, хотя они наверное не согласятся.

Основной отдел, ведущий работу с осуждёнными и обеспечивающий соблюдение ими режима содержания, а так же не допускающие противоправных действий с их стороны по отношению друг к другу и другим лицам, это Отдел безопасности, в который входит и дежурная смена, которая проводит большую часть мероприятий по режиму. Конечно, есть ещё Воспитательный отдел, состоящий из начальников отряда, а так же Оперативный отдел, занимающийся выявлением подготовки осуждённых к осуществлению противоправных действий и ответственные за общую оперативную обстановку в колонии.

Служба Отдела безопасности, как офицеров, так и младших инспекторов, тяжела и по сути не благодарна. Со стороны осуждённых постоянное психологическое давление и попытки нарушать режим содержания, приходится всегда быть на чеку и пресекать любые попытки влияния на тебя или манипуляции. Осужденные, особенно рецидивисты, очень хитрые и продуманные люди, для них есть одна цель — сделать своё пребывание в ИК максимально комфортным, ради чего они готовы на всё, от подставы, до провокаций. В этом им помогает Оперативный отдел, сотрудники которого так и желают поймать какого-нибудь младшего инспектора на незаконной связи с осуждённым. Например, опер за поблажки предлагает осужденному уговорить молодого сержанта отправить письмо, минуя цензуру или принести запрещённый предмет в колонию, давя на жалость или пользуясь неопытностью парня. Как только тот поддаётся на уговоры, в дело вступает оперативник и всё, человек уволен по отрицательным мотивам.

С другой стороны имеется сильное давление со стороны руководства ИК, требования работать сверхурочно без оплаты, постоянный контроль через видеонаблюдение и так далее. После суточного дежурства тебя вполне могут оставить принимать большой этап до вечера или устроить общий обыск колонии, так же до вечера, при этом ни кто не думает о том, что человек не спал больше суток и что ему хочется есть.

Ну и на последок, благодаря нашим «правдивым» сми и всеобщему российскому стереотипу, сотрудник работающий в ИК — эдакий садист и сволочь, который только и делает, что бьёт дубинкой бедного и несчастного зека, а потом забирает у него передачу чтобы самому употребить её. Зато ни кто не знает, что даже 11 лет работы в зоне делает человека раньше времени седым и нервным, при этом он приобретает стойкую ненависть к убийцам, грабителям насильникам, наркоманам и педофилам, зная какие они на самом деле, что для зеков нет ничего святого и приходится находиться с ними рядом больше половины времени, ведь ни о каких сутки — трое нет и речи, максимум сутки через двое или даже полтора через полтора, вот такой режим работы у мл. инспектора Отдела безопасности и других сотрудников в дежурной смене.

9111.ru — страница не найдена

  • — Главная
  • — Каталог юристов
  • — Вопрос юристу




  • Задать вопрос
  • Автомобильное право
  • Административное право
  • Алименты
  • Банковское право
  • Банкротство
  • Взыскание задолженности
  • Военное право
  • ГИБДД
  • Гражданское право
  • Гражданство
  • Договор
  • Долевое участие в строительстве
  • Жалоба
  • Жилищное право
  • Завещание
  • Защита прав потребителей
  • Заявления
  • Земельное право
  • Имущество
  • Инвалидность
  • Иск
  • Исполнительное производство
  • Кредит
  • Курение и алкоголь
  • Лицензирование
  • Льготы и компенсации
  • Медицинское право
  • Международное право
  • Миграционное право
  • Надбавки
  • Налоги
  • Наследство
  • Недвижимость
  • Нотариат
  • Образование
  • Опека
  • Пенсии и пособия
  • Полиция
  • Право собственности
  • Развод
  • Семейное право
  • Социальное обеспечение
  • Страхование
  • Субсидии
  • Судопроизводство
  • Таможенное право
  • Трудовое право
  • Уголовное право
  • Финансовое право
  • Юридические лица

Один день начальника отряда — ИА «Версия-Саратов»


«Доходит до таких курьезов, что стою и наблюдаю за тем, как осужденные наливают суп, — вдруг одна зачерпнет больше картофеля, а другой останется только четвертинка морковки»

Несколько лет назад в Саратовской области была создана одна из немногих в Поволжье женских колоний. Расположилась она в Вольске, в стенах, где раньше отбывали наказание трудные подростки. Сегодня в исправительном учреждении находится чуть менее 600 арестанток. Большинство из них «второходки», имеют уже по нескольку судимостей, а потому сроки, которые отбывают осужденные, совсем не маленькие.

Заключенные вольской колонии распределены по шести отрядам: пять из них с обычными условиями отбывания наказания, один — с облегченными, бытовые условия в котором максимально приближены к домашним. Каждый отряд имеет своего начальника, функции которого выполняет сотрудник колонии. На первый взгляд его работа напоминает труд школьного классного руководителя: тут тебе и перекличка, и проверка внешнего вида, и чтение лекций о морали и нравственности. Помимо традиционно воспитательной начальник отряда занимается специфической работой, обусловленной особенностями жизни за колючей проволокой: осматривает общежитие, где живут его подопечные, разыскивает их родственников, если таковые перестали выходить на связь, и вообще всячески интересуется, как складываются отношения осужденных с миром, оставшимся по ту сторону колючей проволоки.

Танзиля Колбенева, которую заключенные называют для простоты Татьяной Михайловной, в конце августа отметила своеобразный юбилей: ровно десять лет назад Танзиля начала работать в должности начальника отряда. До этого она трудилась в школе — приобщала детей к творчеству Булгакова и Пушкина, разъясняла им тонкости правописания, а затем пришла работать в воспитательный отдел колонии для несовершеннолетних. Впоследствии подростков перевели в другую колонию, а им на смену пришли женщины в зеленых платьях — именно так выглядит форма у заключенных. Первое время в колонию этапировали только тех, кто преступил закон в первый раз, однако несколько лет назад было принято решение «заселить» учреждение уже имевшими судимость. «Большая часть женщин, которые оказываются в колонии впервые, стараются сделать все, чтобы больше не попасть туда снова, однако среди тех, кто преступил закон дважды, возрастает вероятность и третьего рецидива», — рассказывает Танзиля Колбенева корреспонденту «Газеты Наша Версия». 

О распорядке дня и супе

Работа в исправительном учреждении накладывает отпечаток на жизнь его сотрудников. По словам Танзили, в первую очередь ужесточается режим дня. «Ежедневно я встаю в половине шестого утра. Полежать в постели даже пять лишних минут не получится: когда работаешь в режимном учреждении, опоздания категорически недопустимы. Из дома я выхожу без двадцати семь. Первым делом по прибытии на работу встречаюсь с отрядом и узнаю, что происходило в мое отсутствие, то есть после 18 часов, не было ли каких ЧП. В семь сорок иду на контрольную проверку: осматриваю внешний вид заключенных. В восемь у них уже развод на работу, причем проходит он по строгим правилам: те, кто идет на производство, выходят из общего строя, строятся отдельно. Женщин досматривают, после чего мастера и начальники цехов уводят их», — рассказывает Колбенева. За свою работу труженицы получают жалование, оно зачисляется на лицевой счет, при этом заработная плата заключенных не должна быть ниже минимального размера оплаты труда (МРОТ).

После того как швеи и повара разошлись по рабочим местам, начальник отряда направляется в комнаты, где проживают заключенные, чтобы осмотреть, как заправлены кровати, каков порядок в тумбочках и комнате хранения личных вещей. Согласно должностной инструкции начальник отряда проверяет также подвал и обходит здание по периметру. Следующее место, куда обязан зайти начальник отряда, — это участок со строгими условиями содержания. Сюда попадают злостные нарушители режима, с которыми сотрудники должны провести беседы о произошедшем инциденте.

Утро — не только время перекличек и начала работы, но и, пожалуй, самая радостная пора для обитателей колонии: именно утром освобождаются те, чей срок подошел к концу. «Освобождение заключенного — целое дело: нужно вывести его из отряда, проводить в бухгалтерию, заказать такси, посадить его туда и сказать, куда везти. При этом за такси теперь уже бывший осужденный платит сам», — поясняет Колбенева.

Так как начальник отряда обязан проводить заключенных на обед, принимать пищу приходится часом ранее — в полдень. В час в столовую приходят сами «жильцы» колонии. «Наверное, вам как журналисту интересно, за чем же я слежу в столовой. На самом деле здесь приходится проявлять внимательность, как у разведчика: следить, чтобы всем достались равные порции, каждой хватило хлеба. Доходит до таких курьезов, что стою и наблюдаю за тем, как осужденные наливают суп, — вдруг одна зачерпнет больше картофеля, а другой останется только четвертинка морковки», — улыбается Танзиля.

О личном

После обеда начальник отряда проводит прием по личным вопросам. Подать жалобу, ходатайство или обсудить вопрос трудоустройства — со всем этим заключенные идут к «отряднику». «По долгу службы я обязана знать, что происходит с родственниками каждой осужденной. Многие идут ко мне просто так: показывают фотографии, рассказывают о том, как живется их детям и мужьям. Им просто не хватает общения. Наплачутся, успокоятся и возвращаются в отряд. Другие приходят с конкретными проблемами. Недавно вот у одной осужденной дочка поступала в университет. Женщина очень переживала (она поздно родила ребенка и души в нем не чаяла) и просила дать ей возможность звонить дочери как можно чаще. В итоге мы каждый день ходили к аппарату и звонили абитуриентке, ведь я обязана присутствовать при телефонных переговорах», — продолжает рассказывать «Татьяна Михайловна».

Подготовка личных дел осужденных на поощрение — тоже работа Танзили. Особо в почете дополнительные свидания, которые, однако, проходят в колонии не так часто. Как показывает практика, к «второходкам» приезжают намного реже, чем к тем, кто был осужден впервые. Женщины, которые не потеряли связи с внешним миром, считают свидание особым событием. Главными считаются трехдневные свидания, на время которых осужденного вместе с родственником на три дня селят в отдельную комнату. В отрядах со строгими условиями отбывания наказания такие встречи разрешаются раз в год, в отрядах с общими условиями — три раза. Тем, кто отбывает наказание в облегченных условиях, полагается четыре встречи. Особо отличившимся администрация разрешает дополнительные свидания, и именно начальник отряда решает, кто и когда может встретиться с близкими. 

«Недавно к нам была этапирована девушка, молодой человек которой остался на свободе. Несколько лет они жили в гражданском браке и совершенно не задумывались над тем, чтобы как-то узаконить свои отношения. Попав сюда, осужденная поняла, что юридически ее муж является ей чужим человеком, и пара свои отношения зарегистрировала», — рассказывает Танзиля. Стоит отметить, что подобные случаи здесь редкость: количество свадеб в женской колонии традиционно в несколько раз меньше, чем в мужской. Однако те, что все же случаются, надолго запоминаются как персоналу, так и самим осужденным: например, одно бракосочетание было зарегистрировано прямо в кабинете начальника колонии. Несмотря на весьма нестандартные условия, свадьба за колючей проволокой была настоящей: и обмен кольцами, и роспись в книге ЗАГС.

Мечта любого заключенного — выйти на свободу условно-досрочно. Соответствующее ходатайство заключенный может подать после того, как отсидит две трети срока. Вопрос об условно-досрочном освобождении (УДО) рассматривает суд по месту отбывания наказания. Огромное значение при этом имеет характеристика, данная начальником отряда. «Если я сомневаюсь, что заключенная, выйдя на свободу, не попадет сюда снова, то так честно и скажу, суд вводить в заблуждение не стану», — заявляет моя собеседница. Также во многом именно от «отрядника» зависит, будет ли осужденная переведена в отряд с облегченными условиями отбывания наказания: дело осужденной должен сначала рассмотреть начальник отряда, потом совет воспитателей отряда, затем специальная комиссия с привлечением общественников и лишь потом начальник колонии. 

О длинных платьях и саратовских встречах

Как известно, человек привыкает ко всему, даже к жизни в неволе. А потому через некоторое время после этапирования осужденные находят способы раскрасить серые будни. «Недавно один из вольских свадебных салонов подарил нам десять длинных платьев. Они используются актрисами кружка самодеятельности, найти настоящие театральные костюмы-то тут проблемно. Так вот, после того как мы получили эти платья, к нам стали проситься заключенные их померить. В принципе ничего такого в этом нет, а для них это целое событие: девчонки надевают их, вертятся перед зеркалом», — рассказывает Танзиля Колбенева во время обхода двора колонии. Навстречу ей идут несколько заключенных. Завидев начальника, они еще издалека кричат: «Здравствуйте!» 

«Здесь заключенные с вами, естественно, здороваются. А как они ведут себя на воле, увидев вас? Подходят ли, общаются?» — спрашиваю я собеседницу.

Танзиля на минуту задумывается, после чего отвечает: «Все зависит от человека. Чаще всего мы видим бывших осужденных в Саратове, одни с радостью подходят и рассказывают о том, как сложилась их жизнь после освобождения, другие, наоборот, проходят мимо, потупив глаза. Хотя панибратских отношений у нас с ними никогда не бывает, все равно приятно видеть, что человек адаптировался к жизни на свободе. Некоторые даже спрашивают, как там дела в колонии».

 




1
/
4



Бывший начальник отряда колонии — о работе за колючей проволокой

Не обещай, если не можешь выполнить, а пообещал — сделай!

Ходи, смотри — и никакой инициативы

— Андрей Николаевич, как вы попали в систему исполнения наказаний?

— После окончания вуза, а я по образованию учитель истории, встал вопрос трудоустройства. В школу, честно сказать, не тянуло. Тогда мой отец, который на тот момент уже более восьми лет отработал в ЛИУ № 8, подсказал, что в учреждении вакантно место начальника отряда. Решил попробовать. Со спецификой работы был знаком из рассказов папы, знал, к чему стоит готовиться. Он предупреждал: просто не будет, контингент сложный. Но, как говорится, трудности не испугали. И за десять лет я ни разу не пожалел о сделанном выборе.

— Помните первый рабочий день?

— Отлично помню. Меня провели по территории колонии, показали, что и как там устроено. Потом пошел знакомиться с отрядом, в котором предстоит работать. Это были осужденные с открытой формой туберкулеза. Представьте, заходим в помещение, и все двести человек начинают дружно кашлять. Позже узнал, что таким образом они проверяют новичков. Сбегут — не сбегут.

— Вы не испугались?

— Я знал, куда шел, и был готов. Кстати, меня часто спрашивают: «Как ты там работаешь? Не боишься?» Есть определенные меры безопасности, соблюдая которые заразиться туберкулезом просто невозможно.

— То есть вы прошли проверку?

— Это было только начало. В течение дня заключенные один за другим приходили ко мне в кабинет с самыми разными бытовыми вопросами: как получить дополнительную пару носков (шапку, варежки), организовать свидание с родственниками, сменить постельное белье и прочее. На большинство из них я не то что не знал ответа, но и не мог понять, о чем меня спрашивают, так как выражались они исключительно на сленге.

— Как выкручивались из ситуации?

— Первые три месяца у меня был шеф-наставник. Виталий Николаевич Фау — замечательный человек, профессионал с многолетним опытом. Сейчас он уже на пенсии, но мы продолжаем дружить. Он мне сказал: «Ходи, смотри — и никакой инициативы». Поэтому, когда заключенные пошли с вопросами, звонил ему, просил прийти, разъяс-нить. От него я научился главному правилу в работе с осужденными: «Не обещай того, чего не можешь исполнить, а если пообещал — сделай».

Личной неприязни не место

— С чего начинается знакомство с «подопечными»?

— Сначала изучаю приговор, чтобы понимать, с кем предстоит работать. Затем встречаюсь с самим человеком.

— Наверняка среди заключенных были те, кто откровенно вызывал негативные эмоции. Как удавалось избегать предвзятого отношения?

— Помню, еще в начале службы к нам пришел осужденный по статье о насильственных действиях в отношении несовершеннолетней. Потерпевшей была двухлетняя девочка. Когда читал приговор, чувство отвращения — это самое малое, что я к нему испытывал. Вызвал, стал беседовать, а у самого все внутри кипит. Но меня научили, что личная неприязнь не должна мешать в работе. Независимо от того, по какой статье сидит человек, отношение ко всем должно быть одинаково ровным. Я не поменял мнения о совершенном им преступлении, но его никогда не высказывал.

— Часто ли приходилось разрешать конфликты среди осужденных?

— Конфликтные ситуации неизбежны, но важнее их предупредить, чем потом разбираться с последствиями. Представьте, в общежитии, где проживают осужденные, — сто человек. Они все время вместе. Естественно, возникают недопонимание, разногласия, споры. Нужно вовремя пресечь, например, расселив конфликтующие стороны. У хорошего начальника отряда есть своя сеть осведомителей. И в этом нет ничего зазорного. Они помогают держать ситуацию под контролем и своевременно реагировать.

— Настроение заключенных во многом зависит от того, что у них происходит дома. В колонии дозируется информация с воли?

— Нет. Но мы должны знать, что происходит. Бывает, с воли приходят плохие известия: заболели родители, жена ушла к другому, какие-то бытовые проблемы. Вызываем, разговариваем и, если в наших силах чем-то помочь, помогаем. Например, предоставляем дополнительный телефонный звонок, внеочередное свидание. Был, например, такой случай, который мне особенно запомнился. У нас сидел пожилой человек. Ранее не судимый, всю жизнь отработал на заводе, характеризовался исключительно положительно. Попал в колонию за убийство сына-наркомана, который превратил жизнь их семьи в ад. После случившегося жена от него отреклась, не могла простить смерть ребенка, пусть даже такого отморозка. Мы не раз проговаривали с ним сложившуюся ситуацию, по мере возможности разрешали звонить домой. Сначала разговоры были короткими, потом все дольше и дольше. В итоге она приехала встречать его из колонии, семья воссоединилась.

— С этого года у заключенных появилась возможность уходить в отпуск на волю. Сколько человек воспользовалось этим правом?

— Пятеро заключенных уже побывали дома. Все прошло благополучно, без ЧП. Кроме того, в рамках «Десятилетия детства», объявленного в России, осужденным женщинам предоставляются длительные свидания с детьми с выездом за пределы исправительных учреждений. Ими уже воспользовались две мамочки. Считаю, что это хорошая идея, так как незачем детям видеть своих мам и пап за колючей проволокой.

— Бывают ситуации, когда после срока заключенному просто некуда идти, на воле его никто не ждет. Оказывают ли сотрудники какое-то содействие?

— У нас налажена работа с благотворительными и общественными организациями, в частности, с барнаульским центром БОМЖ, где им могут предоставить хотя бы временное пристанище, одежду, питание, помочь в трудоустройстве. Если человек настроен начать новую жизнь и больше не возвращаться за решетку, у него есть шанс, и тут многое зависит от того, захочет ли он им воспользоваться.

Колония — не лагерь отдыха

— Есть мнение, что тюрьма не исправляет. Что вы на это скажете?

— А еще говорят: «Кому-то и воля не помощник». Главное — не упустить осужденного на первом году срока. Попадая в колонию, особенно впервые, многие настроены враждебно, агрессивно, не идут на контакт, нарушают установленные правила внутреннего распорядка. Нужно донести, что такое поведение идет во вред, прежде всего ему, сокращая шансы на условно-досрочное освобождение. Важный момент — максимальная занятость осужденных. Чем меньше у них свободного времени, тем реже в голову приходят различные глупости. Это не только трудоустройство на производственных участках в колонии и выводных объектах, но и организация досуга. В учреждениях есть спортивные уголки, студии кабельного телевидения, футбольные поля. Каждый может применить свои спортивные или творческие способности.

— Напоминает детский лагерь отдыха…

— У многих на воле не было таких возможностей. Детский дом, наркотики, тюрьма. Они не знают, что можно жить по-другому. Тем не менее колония — не санаторий, не пионерский лагерь. Здесь строгий распорядок дня, за нарушение которого может последовать взыскание. Жизнь осужденных подчинена тем правилам, которые установлены в исправительном учреждении. Нет места вольностям.

— Узнаете ли вы, как складывается судьба ваших «подопечных» на воле?

— Отследить жизнь каждого просто нереально, да это и не входит в наши обязанности. Но город у нас маленький, периодически их встречаю на воле. Искренне рад, если у них все сложилось благополучно. Вот как-то недавно зашел в строительный магазин и встретил одного из своих «подопечных». Оказалось, что он работает здесь директором. Помню, когда он прибыл к нам в колонию из другого учреждения, был совершенно неуправляемый: не подчинялся режиму, конфликтовал. Так было до тех пор, пока он не познакомился с настоятелем местного храма. Это знакомство полностью поменяло его мировоззрение, ценности. При встрече он рассказал, что до сих пор посещает храм, состоит в православной общине. Женился, есть дети, бизнес. Со мной по соседству жил еще один осужденный. Мы часто встречались во дворе, разговаривали. Он признался, что, только оказавшись в неволе, понял: тот образ жизни, который он вел, не приведет ни к чему хорошему. Завязал с наркотиками, алкоголем. Недавно с семьей уехал на постоянное место жительства в Республику Крым, где нашел работу. И таких примеров могу привести еще массу. Но все же многое зависит от окружения. Если человек возвращается в прежнюю среду, где употребляют наркотики, повально пьют, толку не будет.

— Есть еще одно выражение: «Преступники сидят по приговору, а сотрудники колонии — по доброй воле». Как прокомментируете?

— У меня 10 лет стажа работы в колонии. «Срок» пролетел как-то незаметно, потому что мне моя работа нравилась. Если служба в тягость, конечно, будешь отсчитывать дни, оставшиеся до пенсии. Тот, кто идет в систему исполнения наказания, должен это четко понимать.

IV. Обязанности и права начальника отряда ПРИКАЗ Минюста РФ от 30.12.2005 N 259 (ред. от 06.06.2006) «ОБ УТВЕРЖДЕНИИ ПОЛОЖЕНИЯ ОБ ОТРЯДЕ ОСУЖДЕННЫХ ИСПРАВИТЕЛЬНОГО УЧРЕЖДЕНИЯ ФЕДЕРАЛЬНОЙ СЛУЖБЫ ИСПОЛНЕНИЯ НАКАЗАНИЙ»

действует
Редакция от 06.06.2006
Подробная информация

Наименование документ ПРИКАЗ Минюста РФ от 30.12.2005 N 259 (ред. от 06.06.2006) «ОБ УТВЕРЖДЕНИИ ПОЛОЖЕНИЯ ОБ ОТРЯДЕ ОСУЖДЕННЫХ ИСПРАВИТЕЛЬНОГО УЧРЕЖДЕНИЯ ФЕДЕРАЛЬНОЙ СЛУЖБЫ ИСПОЛНЕНИЯ НАКАЗАНИЙ»
Вид документа приказ, положение
Принявший орган минюст рф
Номер документа 259
Дата принятия 01.01.1970
Дата редакции 06.06.2006
Номер регистрации в Минюсте 7503
Дата регистрации в Минюсте 16.02.2006
Статус действует
Публикация
  • В данном виде документ опубликован не был
  • (в ред. от 30.12.2005 — «Российская газета», N 42, 02.03.2006)
Навигатор Примечания

IV. Обязанности и права начальника отряда

18. Начальник отряда обязан:

разъяснять осужденным их обязанности и права, условия отбывания наказания, труда и отдыха, оказывать содействие в ознакомлении с Правилами внутреннего распорядка ИУ и воспитательных колоний, иными нормативными правовыми актами, регламентирующими порядок и условия исполнения наказания в виде лишения свободы, не реже двух раз в месяц проводить с ними занятия по социально-правовым вопросам, совместно с сотрудниками заинтересованных служб, оказывать осужденным помощь и содействие в защите их прав и законных интересов;

знать положение дел в отряде; изучать личностные качества осужденных, проводить с ними индивидуальную воспитательную работу; предупреждать и своевременно разрешать возникающие конфликтные ситуации между осужденными; ежемесячно анализировать состояние дисциплины и дисциплинарной практики в отряде; совместно с сотрудниками других служб ИУ проводить с нарушителями установленного порядка отбывания наказания профилактическую работу, уделяя особое внимание осужденным, содержащимся в строгих условиях отбывания наказания, штрафном (дисциплинарном) изоляторе, помещении камерного типа, едином помещении камерного типа, одиночных камерах; во взаимодействии с заинтересованными службами выявлять и осуществлять учет лиц, склонных к противоправным действиям, проводить с ними комплекс воспитательно-профилактических мероприятий, принимать меры по нейтрализации и разобщению группировок лиц отрицательной направленности;

обеспечивать выполнение осужденными Правил внутреннего распорядка ИУ и воспитательных колоний, требований иных нормативных правовых актов, регламентирующих порядок и условия отбывания наказания в виде лишения свободы;

совместно с сотрудниками отделов и служб ИУ принимать участие в проведении служебных расследований и подготовке необходимых документов по фактам нарушений осужденными установленного порядка отбывания наказания, предлагать меры воздействия в соответствии с тяжестью и характером нарушения, а также с учетом обстоятельств его совершения. Присутствовать при водворении осужденного в штрафной (дисциплинарный) изолятор, переводе в строгие условия отбывания наказания, помещение камерного типа, единое помещение камерного типа, одиночные камеры, проведении обысковых мероприятий;

обеспечивать совместно с сотрудниками отдела специального учета соблюдение сроков рассмотрения вопросов, связанных с представлением осужденных к замене неотбытой части наказания более мягким видом наказания, переводу в колонию-поселение, досрочным освобождением от отбывания наказания;

принимать участие в подготовке необходимых материалов по вопросам представления осужденных к замене неотбытой части наказания более мягким видом наказания, условно-досрочного освобождения осужденных от отбывания наказания, помилования, изменения условий отбывания наказания осужденными и вида ИУ, предоставления им права передвижения без конвоя, а также проживания за пределами территории ИУ;

составлять и согласовывать с сотрудниками заинтересованных служб характеристики на осужденных, определять совместно с ними степень исправления осужденных, использовать в организации этой работы информацию психологической и социальной служб;

ежедневно проводить прием осужденных отряда по личным вопросам, ежемесячно — общие собрания по итогам работы и соблюдению порядка отбывания наказания;

принимать меры, способствующие развитию общественно полезной инициативы осужденных, формировать и направлять работу самодеятельных организаций на укрепление дисциплины и поддержание порядка в помещениях отряда и на закрепленной территории, организацию досуга и быта;

организовывать подготовку и проведение с осужденными просветительских, культурно-массовых, физкультурно-спортивных и иных мероприятий, обеспечивающих их полезную занятость в свободное от работы и учебы время; способствовать повышению общеобразовательного и профессионального уровня осужденных; определять тематическую направленность стенной газеты и наглядной агитации, оформляемой в отряде;

оказывать помощь осужденным в восстановлении утраченных социально полезных связей, в предварительном решении вопросов трудового и бытового устройства при подготовке к освобождению от наказания;

содействовать сотрудникам центров трудовой адаптации осужденных в ИУ в восстановлении и закреплении профессиональных и трудовых навыков осужденных. Проводить совместно с ними индивидуальную воспитательную работу, направленную на решение социальных задач, связанных с их трудовой адаптацией;

осуществлять ежедневный обход зданий, сооружений и прилегающих к ним территорий, закрепленных за отрядом приказом начальника ИУ, совместно с другими службами организовывать выполнение осужденными санитарно-гигиенических требований и установленного порядка отбывания наказания;

обеспечивать соблюдение осужденными правил санитарии и гигиены, надлежащее содержание общежития и территории ИУ, закрепленной за отрядом, организовывать и контролировать труд осужденных по их благоустройству, а также работу дневальных по жилым помещениям;

принимать участие в проведении проверок наличия лиц, содержащихся в ИУ, разводов (съемов) их на работу (с работы), присутствовать при проведении обысковых мероприятий, приеме осужденными пищи в столовой, выдаче им посылок (бандеролей), передач, продаже продуктов питания и предметов первой необходимости, ведении телефонных переговоров;

распределять и закреплять за осужденными индивидуальные спальные места, ящики (ячейки) для хранения личных вещей и продуктов питания, места в столовой. Не реже одного раза в месяц проводить осмотр внешнего вида осужденных, состояние одежды и обуви;

повышать свой профессиональный и культурный уровень, проявлять инициативу в работе, умело сочетать законные и обоснованные требования к выполнению осужденными их обязанностей с соблюдением и оказанием содействия в защите их прав, свобод и законных интересов, а также справедливым и внимательным отношением к ним.

19. Начальник отряда имеет право:

участвовать в решении вопросов о представлении осужденных к замене неотбытой части наказания более мягким видом наказания, изменении условий отбывания наказания и вида ИУ, предоставлении права передвижения без конвоя, проживания за пределами территории ИУ, а также выездов из ИУ;

вносить предложения и принимать участие при рассмотрении вопросов, связанных с применением к осужденным мер поощрения и взыскания, признанием их злостными нарушителями установленного порядка отбывания наказания, переводом в другой отряд ИУ;

распределять обязанности между членами совета воспитателей отряда, давать им отдельные поручения по вопросам проведения воспитательной работы в отряде, анализировать итоги их деятельности и вносить предложения по совершенствованию их работы;

получать информацию об обстановке в отряде от оперативного дежурного и сотрудника оперативной службы, закрепленного за его отрядом, и принимать необходимые меры по ее реализации в части, касающейся выполнения требований настоящего Положения. Запрашивать в других службах учреждения сведения, имеющие отношение к осужденным отряда, участвовать в решении вопросов, касающихся деятельности отряда;

решать с руководством учреждения вопросы оснащения и оборудования помещений отряда необходимым инвентарем и имуществом, оказания помощи в материально-бытовом обеспечении осужденных;

в установленном законом порядке привлекать к участию в воспитательной работе с осужденными их родственников, членов попечительских советов, представителей общественных и религиозных организаций (объединений) и иных организаций;

применять к осужденным отряда меры поощрений и взысканий в соответствии с уголовно-исполнительным законодательством;

вносить на рассмотрение заседаний комиссии ИУ предложения о постановке осужденных на профилактический учет, а также совместно с другими службами принимать участие в разработке и проведении мероприятий с лицами, состоящими на профилактическом учете.

как я работала начальником отряда в женской колонии

Я – начальник отряда в женской колонии. Точнее, сразу двух.  У меня около 100 подопечных. Всех я знаю по имени и отчеству. Знаю все их проблемы.

На один день журналист портала KOTROMA.TODAY Мария Роганова примерила форму майора, провела один день в качестве начальника отряда женской колонии в Прибрежном, и рассказывает, что из этого получилось.

Берцы, бушлат и хорошая память

В женскую колонию мы приехали около 11 часов. Я отдала паспорт и телефон (пользоваться им в колонии категорически запрещено всем сотрудникам), получила взамен пропуск. Меня переодели в форму майора — камуфляжные штаны, куртка, берцы, бушлат с погонами, шапка и даже кашне – для тех, кто не знает – это шарф. Было очень тепло.

В новой форме было сначала непривычно. Но бушлат — очень теплый.

После этого мы отправились в пункт досмотра. Там симпатичная женщина в форме специальным прибором проверяла, не принесла ли я чего-то запрещенного. С собой у меня был только блокнот, поэтому ничего страшного у меня не обнаружили. Потом разрешили попробовать воспользоваться прибором мне. Для проверки мне дали одного из самых серьезных сотрудников колонии – замполита. Я проверила все, как надо – одежду, обувь и даже шапку. Тоже ничего не нашла.

Ничего незаконного у замполита не нашла.

И вот мы направляемся на инструктаж. Заместитель начальника колонии Наталья Логинова рассказала все, что нужно знать начальнику отряда. Например, имена, фамилии и отчества всех осужденных. Я, если честно, никого не запомнила. Рассказали правила поведения, и мы отправились в сам отряд.

В этот день все было по-настоящему. Многие осужденные, по-моему, даже и не поняли, что я журналист – вели себя со мной, как с новым начальником отряда.

Пицца и стиральная машина

В отряде №6 нас встретила дневальная. Это  одна из заключенных – миловидная девушка с большими глазами. Кстати, большинство осужденных, как мне показалось, очень хорошо выглядят  – все с макияжем, прическами. Если честно, заключенных мы представляем совсем не так — если бы я встретила их на улице, в жизни бы не подумала, что в их жизни была колония.

Все кровати должны быть одинаково заправлены. Лежать на них можно только ночью, а также тем, кто болеет, либо нес ночное дежурство.

Мы направились к спальне. Спальня пустая, все кровати одинаково заправлены. Только на самой дальней спит женщина.

«Кто это?» — поинтересовалась я.

Наталья сказала, что эта женщина – дежурная. Она всю ночь сидела и смотрела за обстановкой, поэтому ей положен сон с 6 утра до 15 часов. Остальным осужденным лежать на своих кроватях запрещено режимом. Отбой – в 22 часа, подъем – в 6 утра. У всех спальни похожи на армейские, да и распорядок дня  — тоже.

В тумбочках можно хранить только самое необходимое.

Но вернемся к спальне. Я, как начальник отряда, должна проверить тумбочки. Заглянула в несколько, раз положено, но ничего запрещенного не нашла.  

Идем на кухню. Девушки рассказывают, что приготовили пиццу – в лаваш добавили начинку, а продукты купили в магазине. В магазине, кстати, неплохой выбор. 

Холодильник тут забит едой. Говорят, что в женскую колонию можно приносить посылки без ограничения по весу. Но и женщин в отряде много — 56. Поэтому и продуктов так много.

У каждой женщины есть вот такой мешок с личными вещами, которые нельзя хранить в тумбочке. У некоторых таких мешков — по три.

После этого девушка повела нас на склад. Здесь хранятся вещи осужденных, которые нельзя держать в тумбочке. А держать в тумбочке нельзя ничего, кроме пачки сигарет, книги и лекарств. Так что на складе лежат целые тюки. Каждый  – должен быть не больше 50 килограммов. К каждому тюку прикреплены неудачные фото женщин (как с ориентировки), информация с их датами рождения, началом и окончанием срока, а также список вещей, которые лежат в тюках.

Еды в холодильнике много. Женщины пытаются готовить что-то вкусненькое.

Мне предложили проверить один из тюков на выбор. Начальники отряда делают это раз в неделю. Я долго собиралась с мыслями, потому что копаться в чужих вещах мне совершенно не нравится. Но раз уж я решила полностью вжиться в образ – взяла один из тюков. Количество вещей в нем указано не было, что является нарушением. Лежали там полотенце, детектив, мыльница, а еще жевательные подушечки в целлофановом пакете. Они в списке указаны не были. Так за 5 минут я нашла сразу два нарушения.

Железных кружек здесь, кстати, не бывает, как и решеток.

Но со склада я не ушла – посмотрела на сроки и статьи женщин. Большинство – за наркотики.

Здесь есть душевая кабина и стиральная машина.

Дневальная повела нас в ванную. Это огромное помещение с двумя душевыми кабинами, туалетами и раковинами. Стоит здесь даже стиральная машина. Низ у одной из душевых кабин немного отваливался.

«Мы сегодня вечером починим», — пообещала дневальная, подпирая отвалившуюся железку ногой.

Тут замначальника колонии сказала, что у женщин хотят забрать стиральную машину, потому что они тратят много воды. Дневальная сурово ответила, что все у них по графику – стирают с 17.00 до 21.30. Моются тоже. Дневальной тут тоже приходится несладко – за все косяки, если что, придется отвечать ей.

20 лет одиночества

После этого с отрядом №6 мы распрощались. Дневальная громко доложила отряду №4, что проверка направляется к ним. Отряд №4 – образцово-показательный.

В отряд попадают женщины, которые хорошо себя ведут и работают. Помещения тут отличаются, а спальня и вовсе похожа на недорогую гостиницу. Также здесь разрешено больше свиданий.

Все постельное белье должно быть проштамповано. Проверять это должны дневальные.

Самым ответственным шагом в этом отряде у меня был прием граждан. Осужденные обращаются к начальнику отряда по любым вопросам – узнают про режим, спрашивают разрешение на что-то, показывают фотографии детей и просто изливают душу. Именно по последнему поводу ко мне на прием и пришла дневальная. Назовем ее Катя —  высокая стройная красивая блондинка.

Всё было по-настоящему — даже табличка на кабинете.

Выяснилось, что этой миловидной красавице уже почти 50, а сидит она здесь уже…12 лет. Осталось еще 8. Надеется на досрочное освобождение. Катя попала сюда, когда ее сыну было 2 года, а дочери – 14.

«Я не знаю, как быть с сыном. Ему в мае 13 лет, воспитывает бабушка, ей 74 года. Бабушка жалуется, что никак не может с ним совладать. Она ему все запрещает, а я все разрешаю», — спрашивает Катя.

Осужденные изливали мне душу.

Бабушка с внуками живет в Новосибирске. Сын видел маму всего один раз в жизни, но постоянно созванивается с ней. В колонии разрешено пользоваться телефоном 15 минут в день. Дочь с мамой не общается и ни разу не приезжала. К Кате вообще больше никто не приезжает.

«Сын должен был родиться в мае. А в апреле у моего мужа, которому тогда было 29 лет, обнаружили последнюю стадию онкологии. Он «сгорел» за 26 дней, так и не увидев сына. Я осталась с двумя детьми и долгами», — рассказывает женщина.

Суд назначил ей 20 лет колонии за организацию банды по распространению наркотиков. Это один из самых больших сроков.

«Им выговориться надо»

Начальники отрядов знают истории всех осужденных. Некоторые женщины рассказывают чистую правду о себе, некоторые выдумывают часть своей биографии. Но начальникам все равно приходится слушать  длинные рассказы и давать советы.

«А есть лимит по времени на прием одной осужденной?» — спрашиваю я у одной из начальниц отряда.

«Нет, конечно. Неужели я их выгонять буду? Им выговориться надо», — ответила она.

На улице сыро, холодно и идет дождь. Сейчас должно быть построение. Мне нужно было называть фамилии осужденных, а они делать шаг вперед и называть имя и отчество. Но в мой приезд женщин пожалели из-за непогоды. На плацу грязно и промозгло.

Это осужденные-рецидивистки. Некоторые из них еще очень молоды.

«Они ведь сейчас ругаться начнут, что в такую погоду их вытащили», — сказала одна из сотрудниц колонии.

Но построение я все-таки видела. У женщин-рецидивисток – тех, которые в колонии уже не первый раз. Они, как мне показалось, действительно ведут себя как-то агрессивнее.

Здесь пекут очень вкусный хлеб.

Сейчас у них есть проблема – закрытый спортзал. Когда мы сопровождали этих барышень на обед, одна из них долго упрашивала своего начальника отряда открыть ей, наконец, спортзал.

«А кто вас туда сопровождать будет? Руководство колонии боится, что вы все там разгромите», — ответила заместитель начальника колонии.

«То есть, одним можно, а нам нельзя? Посмотрите вообще, в каких мы условиях живем. Как в бутылке!» — возмущалась осужденная.

«Нет, и в тех отрядах, и у вас есть такие женщины, которые не очень бережно относятся к имуществу колонии. Но насчет спортзала мы подумаем», — пообещала Наталья.

Похожих поделок в колонии очень много. Женщинам тут сложно без любви и мужчин.

Вообще в колонии женщины много чему учатся. Кто-то поделки делает, кто-то шьет. Многих дисциплинирует режим. Странно звучит, но некоторые родственники благодарят сотрудников колонии, говорят: «Мы теперь хотя бы знаем, что она у нас не по улицам шатается, не колется и не спивается».

Говорят, что некоторые даже выглядят лучше – режим в колонии оказывается у них более здоровым, чем на свободе. Пропадают мешки под глазами, фигура становится более женственной.

Трясутся руки

Осужденным очень сложно привыкнуть к свободе после долгих сроков. Мне рассказали про одного мужчину, который отсидел 20 лет, и за несколько месяцев до освобождения его отпустили в отпуск. Так вот, он врезался в раздвигающиеся двери в торговом центре, когда увидел кассы самообслуживания в магазине, испугался и убежал. Он ничего этого не видел раньше.

Охрана следит за поведением осужденных. В журнале записываются все нарушения.

Пока мы ждали замполита, к одной из начальниц отряда подошла осужденная. У нее тряслись руки. Она попросила подписать обходной лист.

«Что руки-то у тебя трясутся?» — спросила начальник отряда.

«Так, освобождаюсь», — сказала дрожащим голосом женщина.

Она провела в колонии почти 7 лет. Тоже за наркотики, как и большинство.

Мужчины и коты

Колония есть колония, и женщинам, похоже, не хватает мужского внимания – один из отрядов даже кота в честь нового сотрудника-мужчины назвал. Мужчин здесь мало, при этом женщины почти всегда при макияже.

Осужденных здесь, кстати, отпускают в отпуск на 12 рабочих дней. Да, они спокойно могут уехать домой – если не нарушают режим. Правда, перед этим нужно пройти много согласований и дать клятву перед другими осужденными. Эта клятва здесь – самое значимое. Потому что, если что, у других осужденных отпуск будет под вопросом.

Эта книга лежала в тумбочке у болеющей женщины. Все книги тут должны быть проштампованы.

«Я когда в первый раз отпускала осужденную в отпуск, у меня сердце бешено билось. Она должна была мне отзваниваться в определенное время по вечерам. А тут не отзвонилась. Я места себе не находила, ночь не спала. Но она все-таки сообщила, что все хорошо. Вернулась вовремя», — рассказывает начальник отряда Наталья.

Женщины до последнего надеются на досрочное освобождение, чтобы вернуться к обычной жизни.

Мой рабочий день в колонии  заканчивался. Мы сидели в кабинете психолога. И мне сильно захотелось обратиться к ней за помощью. Потому что работа – психологически очень тяжелая, как будто сам находишься за решеткой.  Я думала о судьбе одинокой Кати, которой сидеть 20 лет, о человеческом выборе  и поломанных судьбах — даже один день в колонии исключил меня из жизни почти на неделю. Не зря начальники отряда частые гости психолога, иначе, мне кажется, от количества людских бед можно сойти с ума.

Когда-то в детстве, когда я проявляла не лучшие стороны своего характера, некоторые родственники шутили, что моя идеальная работа – надзиратель в тюрьме. Кажется, такого наказания я не заслужила.

«А у нас на зоне…». Записки начальника отряда Дмитрия Пентегова (окончание)

Предыдущие выпуски смотрите здесь

От ведущих конкурса

Грачева. Ну вот, добрались мы до последней части — прощаемся с зоной. Причем — с любовью. То есть, не с любовью к зоне, конечно (упаси Бог!), а с сюжетами, так или иначе связанными с этим теплым и вполне весенним чувством. Есть тут и песни, и даже настоящая «Love story». Понятное дело — к Женскому дню.

Варсегов. Не будем говорить о прощании, оглядываясь на строфу из тех же записок Пентегова: «Открыта дверь всегда в тюрьме для нас». Имею в виду дальнейшие литературные подвижки данного автора или других на лагерную тему.

Ну а пока что скажем спасибо Дмитрию Пентегову, пожелаем ему успехов творческих и прочтем вот эту заключительную часть.

ДМИТРИЙ ПЕНТЕГОВ

ЗОНА (часть 3, заключительная)

О русском шансоне

Люблю иногда послушать шансон. Но только: или стилизованный (Высоцкий, Шуфутинский и т.д.), или чтобы текст был написан со знанием дела (например, с удовольствием послушал в маршрутке песню, в которой были строки «После шмона водкой и не пахнет, Если обшманали кумовья»). Ещё Новиков вот писал песни о местах не столь отдалённых (да, кажется, так ему это всё ныне обрыдло, что и сочинять перестал). Не сидевший ни дня «Лесоповал», благодаря стихам и руководству покойного Михаила Танича очень достойно смотрится (хотя тексты не всегда современны). А в остальном – хоть радио «Шансон» не включай.

Ну взять вот хотя бы группу, назвавшую себя в честь одного из московских следственных изоляторов. Усиленно косят под блатных, смахивая при этом на зоновского парикмахера со старшим поваром, а уж в песнях такую ахинею несут! Там у них лирический герой просит шнырей хотя бы неделю листья с запретки не подметать.

Господи ты боже мой! Да кто ж уборщиков пустит топтаться с метлами на контрольно-следовой полосе! Да и откуда на неё столько листьев может нападать? В зоне деревья не растут, а вокруг зоны на много метров всё спилили – режимные требования, ёшкин кот!

А запретку, к Вашему сведению, не подметают, а вспахивают. И нужен для этого не шнырь с метлой, а один зек, лошадь, небольшой плуг и контролёр с дубинкой и «Черёмухой», чтоб рядом с зеком ходил, пока тот работает. А то автоматчик на вышке не дай Бог подумает, что зек в побег собрался.

В общем, нету у нас русского шансона! Выродился!

Старые песни на тюремный лад

(Музыкальная пауза – 1)

Тюремный вальс

(на мотив «Когда уйдём со школьного двора»)

Когда придёт к концу и этот срок, Когда опять пора освобождаться, Привычный покидая уголок, Мы в сотый раз дадим себе зарок, Что вновь сюда не станем возвращаться. Когда придёт к концу и этот срок…

Ты обойдёшь в последний раз отряд — И проходняк свой тоже не забудешь. О, сколько раз его шмонал наряд! Но спрятанные карты всё лежат. И если вдруг ты вновь сюда прибудешь, То в них сыграть ты позовёшь ребят.

Открыта дверь всегда в тюрьме для нас, Поэтому не стоит с ней прощаться! Вернёмся, может быть, ещё не раз, — Так скажем ‘До свиданья’ ей сейчас. Ведь от тюрьмы не надо зарекаться. Вернёмся, может быть, ещё не раз… Вернёмся мы сюда ещё не раз.

Написано в 1998 г.

Чем можно поощрить осужденного

Вряд ли читатели знают о том, как официально можно наказать и чем поощрить осужденного.

Начнём с поощрений. В старые времена все осужденные были обеспечены работой, заработок начислялся в бухгалтерии на их лицевые счета (на руки давать деньги зекам запрещено). И тогда, и сейчас, два-три раза в месяц по графику осужденные отряда могли посетить ларёк и купить там чай, сигареты, что-нибудь из консервов, конфеты, апельсины, ручки, тетрадки и т.д. Продавец отоваривала, бухгалтер сидела рядом и списывала сумму с лицевого счёта. Но потратить можно было не весь заработок (точнее, ту его часть, которая осталась после вычета за вещ. довольствие, питание и т.д.), а только то ли 20%, то ли 25%. Поэтому одной из форм поощрения был ежемесячный приказ начальника колонии со списком тех, кому разрешено потратить в ларьке дополнительно 15% от заработка.

Кстати, без ограничения можно было выписывать газеты и журналы и заказывать книги по почте (сейчас тоже можно). Часто в период подписной кампании начальники отрядов «прощали» жуликам всякие мелкие нарушения в обмен на то, что провинившийся подпишется на газету «Правда» (у замполита был план по подписке).

Ещё поощрения – разрешение дополнительного свидания (длительного или краткосрочного), или посылки/передачи. Также существовало и существует объявление благодарности. Буквально за один квартал до моего прихода на службу в колонии прекратили поощрять осужденных денежными премиями (которые, конечно, также зачислялись на лицевые счета).

За хорошее поведение, участие в общественной жизни колонии по прошествии определенного законом срока (1/2 или 2/3 от срока наказания – зависит от тяжести статьи) администрация может ходатайствовать перед судом о предоставлении осужденному условно-досрочного освобождения (а может и возражать).

А в постсоветское время появилась ещё одна мощнейшая форма поощрения – предоставление ежегодного оплачиваемого отпуска (он у жуликов по закону – 12 рабочих дней) с выездом за пределы исправительного учреждения!

Представляете: сидеть ему ещё года три, например, а он вполне законно может раз в год ездить домой и проводить там две недели практически как свободный гражданин (нужно только отметиться в милиции по прибытии и перед отъездом). Самое сложное при этом, конечно же – вернуться. И хотя в отпуск с выездом отправляют только самых-самых надёжных, но бывает по-всякому…

Отпуск с выездом…

Как правило, зеки из отпуска с выездом всё-таки возвращаются, иначе эта форма поощрения отпала бы сама собой. Но время от времени кто-нибудь не доезжает-таки до «знакомой проходной». И тогда всему личному составу колонии – усиленный вариант несения службы (дополнительные часы никак не оплачиваются), поездки в какие-то тьмутаракани в рамках розыскных мероприятий (ни разу не слышал, чтобы удалось при этом жулика изловить, но подобная суета, по крайней мере, мешает ему воспользоваться помощью ближайших друзей и родственников, хотя тоже не всегда). Тринадцатая зарплата «режется». Всем, кто как-то причастен, щедро раздаются выговоры.

Потом, через месяц-полтора, усиление снимают (ввиду его дальнейшей бесполезности), жизнь сотрудников колонии входит в обычную колею, а ещё месяца через два-три милиция случайно ловит горе-бегуна в ходе какой-нибудь своей облавы, и он, после суда и добавки срока, торжественно возвращается в колонию.

Для начала его пару раз за какие-нибудь нарушения сажают в ШИЗО, потом злость сотрудников стихает, забываются бессонные ночи в засадах, и жулика оставляют в покое. Только в отпуск с выездом он, конечно, больше не поедет. Никогда.

Был у нас и другой случай. Жулик отдохнул на родине, час в час прибыл к воротам колонии, продолжил примерно отбывать оставшийся срок наказания. А потом приехал следователь для его допроса. Оказалось, во время отпуска приятели уговорили осужденного «немного заработать», и он вместе с ними делал «гоп-стоп» на трассе – с оружием в руках останавливали и грабили машины. Долго же потом ждал присвоения очередного звания «капитан» его начальник отряда!

Ну и случай, который был не у нас. Его подробно описали в обзорном приказе по управлению. Зек мирно отгулял отпуск в своей деревне, приехал обратно на несколько часов раньше срока, и – понять его можно – не стал спешить заходить в зону, а решил последние пару часов побыть на воле. Его видела масса сотрудников, здоровались с ним, спрашивали: «Ну как отдохнул?» и т.д. и т.п. Он всем отвечал «Хорошо!», улыбался, и говорил, что сейчас зайдёт в зону. И, в конце концов, так и не зашёл. Поэтому в том приказе так и написали, что если уж приехал зек из отпуска, то сразу ведите его в зону, от греха подальше!

Возвращаются зеки, как правило, под хмельком, но это явно не тот случай, чтобы за это наказывать. Все мы люди, все мы человеки. Приехал – и хорошо! Просто отлично!

Ещё немного про отпуск с выездом за пределы ИК

Выезд за пределы колонии может быть разрешён осужденному не только на время ежегодного отпуска, но и на похороны кого-нибудь из близких родственников. Но из-за небезосновательных опасений возможного «невозврата», предоставляется он крайне редко. Обычно осужденным отказывают на том основании, что телеграмма не заверена главврачом центральной районной больницы и начальником местной милиции (эти два должностных лица жёстко прописаны в Уголовно-исполнительном кодексе).

Но иногда родственники успевают дать правильную телеграмму, а зек считается надёжным и числится у администрации на хорошем счету. И его отпускают.

Но и тут не обходится порой без сюрпризов. Однажды уехавший на похороны осужденный не вернулся к назначенному сроку. Сообщать в управление и милицию начальник колонии спешить не стал – тогда дело завертится официально, и «колотушек» от начальства уже точно не избежать. Ранним утром послали на поиски четверых наших сотрудников.

Только к обеду, чудом не застряв в ужасной грязи, доехали они до нужной деревни. Спросили у местных про «потерявшегося» жулика.

— А вон он, коров за деревней пасёт, — показали им дорогу мальчишки.

И точно, зек, живой и здоровый, мирно проводил время на цветущем лугу. Никуда бежать он, как оказалось, и не думал. Просто местный фельдшер пообещал выписать ему справку о болезни, и зек простодушно решил, что такой филькиной грамоты будет вполне достаточно, чтобы ещё недельку побыть дома.

Пока наши ребята говорили с нерадивым подопечным, на краю деревни начал скапливаться пьяный народ с явной целью не дать увезти земляка. Поэтому сотрудники сочли за благо усадить жулика в машину, и, никуда не заезжая (даже попрощаться), на всех парах отвезли его назад колонию. Больше всего они боялись застрять вблизи от деревни – уж больно оживлённо толпились у околицы местные мужики. А жулик даже не был потом наказан, ведь вся эта история официальной огласки не получила.

А вообще, чтобы отпустить зека в отпуск, начальнику отряда надо две недели ходить по кабинетам и собирать кучу подписей. Никто сразу не подписывает, все хотят сперва поглядеть личное дело осужденного (но не сразу, а на днях). Потом нужно ехать с этими бумагами и личным делом в прокуратуру и просить за жулика у прокурора. В общем, жуть!

Зато когда не хочешь ненадёжного зека отпускать, всё делается буквально за два часа. На фразу: «Надо сперва дело поглядеть…» говоришь «Да я отказ хочу оформить», и всё – бежишь с подписью дальше. А когда возвратишься от прокурора, вызываешь к себе жулика и говоришь ему что-нибудь вроде: «Я за тебя горой стоял, но ты им всем не иначе чем-то насолил! Ни в какую не подписывают!», и протягиваешь для ознакомления заключение об отказе.

По-человечески жульмана жалко, но ловить его потом тоже как-то не хочется…

«Раскинулась зона», или

Музыкальная пауза – 2

В классическом варианте эта песня — про кочегара, в менее классических — про студента и туриста. Добавляю в народную копилку ‘арестантский’ вариант.

Раскинулась зона широко… Заборы высоки кругом. А срока конец так далёко, Что лучше не думать о нём…

‘Браток, не могу я ночами уснуть, — сказал арестант корефану. — Так хочется выпить, хотя бы чуть-чуть, Что мочи нет, гадом я стану!

Два года назад я на зону попал, И восемь ещё я здесь житель. Сегодня наполню я влагой бокал И выпью простой растворитель’.

‘Опомнись! — ему говорит старый друг. — Ведь это же просто отрава! А если живым ты останешься вдруг, То будет тебя ждать расправа.

Начальник отряда бумагу подаст. Хозяин подпишет решенье. Полмесяца карцера точно он даст За это твоё прегрешенье’.

Но друг не послушал и всё же налил Напиток в железную кружку. В четыре глотка у станка осушил И рухнул на грязную стружку.

К нему подбежала бригада его. В санчасть отнесли бедолагу. Но доктор поделать не смог ничего, О смерти составил бумагу.

Напрасно старушка родимого ждёт. Ей скажут — она зарыдает. А сын её нынче ногами вперёд Ворота тюрьмы покидает.

1998

Наказания. От беседы до выговора

А как же можно наказать осужденного? И вообще, как это всё оформляется официально?

Чтобы зафиксировать нарушение режима отбывания наказания, дежурный наряд – обычно это два контролёра из дежурной смены – проходя по отрядам, записывает нарушителей на бумажку, а придя обратно на вахту, пишет на них «акта». У нас для этого был специальный резиновый штамп размером на пол-листа формата А-4, с помощью которого изготавливались бланки для этих самых «актов». В бланке есть место для даты, для должностных лиц, составивших его, и для описания собственно нарушения. Бумагу для актов приносили обёрточную – из промзоны, а дневальный вахты нарезал её приблизительно по размеру стандартного листа. Кстати, как раз на такой бумаге написал я когда-то свой рассказ «Маргарита и Маргарин» — историю неудавшейся любви. Так что этот рассказ – не только про зону, но и написан был в зоне (когда я дежурил по ШИЗО-ПКТ), и даже на зоновской бумаге! Кто заинтересуется, может найти его по поиску (а то по правилам нашего сайта, вроде бы, нельзя давать ссылки на сторонние ресурсы) – моя фамилия и название рассказа. Кстати, вот Вам преимущество редкой фамилии!

Утром написанные за сутки акта (у смен, надо сказать, была норма на количество зафиксированных нарушений) приносились к зам. начальника колонии по безопасности и оперативной работе. Он их отписывал начальникам отрядов. После этого акта регистрировались в специальном журнале (сшитом вручную всё из той же обёрточной бумаги и разлинованном шариковой ручкой). Когда начальники отрядов забирали их, то расписывались за каждый акт.

Придя в отряд, начальник отряда вызывал нарушителей по одному. На некоторых актах он писал «Ограничился беседой» — то есть это нарушение оставалось без наказания. На некоторые выносил своей властью одно из двух взысканий, которые позволено накладывать начальнику отряда – «Предупреждение» или «Устный выговор» (честно говоря, никогда не мог понять, чем они отличаются). Эти взыскания мелкие, и могут помешать зеку разве что получить какое-нибудь поощрение или выйти на УДО. Но мелкие взыскания и снять легко – это отрядник может также сделать самостоятельно.

Более серьёзное взыскание – выговор (письменный). Его может наложить только один из замов начальника колонии (или сам начальник колонии – на жаргоне – «хозяин»). От взыскания этого жулику тоже ни холодно, ни жарко, и применяют его обычно просто для того, чтобы было больше оснований назначить при следующем нарушении штрафной изолятор (чтобы любой проверяющий видел, что нарушителя не сразу подвергли серьёзному наказанию, а постепенно, по нарастающей). Да и снять письменный выговор труднее, чем то же предупреждение.

Ну и наконец – водворение на срок от 1 до 15 суток в штрафной изолятор или перевод от 1 до 6 месяцев в помещение камерного типа. Взыскания эти серьёзные, обоснованность их проверяют (особенно, видимо, теперь, в век торжества демократии и гуманизма), так что тут имеется много нюансов.

Деление осужденных по «мастям»

Когда-то, во времена СССР, одним из самых грубых нарушений режима отбывания наказания был невыход на работу. Ко времени моего поступления на службу экономика новой России сильно просела, и труд осужденных стал маловостребованным. Работа в промзоне или в обслуге жилой зоны стала практически привилегией (кроме, пожалуй, уборщиков отрядов), и невыходы прекратились сами собой.

Другое дело – работа неоплачиваемая. Я имею в виду дежурства в порядке очереди по статье 41 Исправительно-трудового кодекса (с 1997 года – по статье 106 Уголовно-исполнительного кодекса). Заключались они в том, чтобы подмести кусок плаца или локального двора, а зимой – убрать снег и т.д. Работа вроде бы несложная и нетяжёлая. И, несмотря на это, от неё отказывались довольно многие осужденные, хотя за такой отказ практически сразу же можно было схлопотать несколько суток штрафного изолятора!

А дело было в том, что осужденные сами себя делят на три основных «масти». Ниже всех в этой иерархии стоят «обиженные». (Журналистов, которые прочтут эти заметки, заклинаю не называть их в своих статьях «пассивными гомосексуалистами»! Это неправильно. На самом деле «обиженные» — это, скорее, просто ниже всех стоящая каста, и довольно многие из них попали в неё без … этого.) Потом идут «мужики» — это обычные работяги, так сказать, средний класс колонии. И, наконец, «блатные», они же «отрицаловка». От принадлежности к этой масти они имеют много плюсов, но за это должны неукоснительно следовать «воровским традициям». А по таким традициям подметать и вообще как-то участвовать в уборке на общественных началах – страшное «западло»!

Что интересно, в камерах ШИЗО или ПКТ, где сидят эти самые блатные – всегда идеальная чистота. То есть для себя прибираться не только можно, но и нужно (а жить в грязи – как раз «западло»)!

Вспоминаю такой случай. Как-то раз летом в помещениях ШИЗО и ПКТ шёл ремонт. В один из дней осуждённых по очереди с вещами переводили на несколько часов в другую камеру (на жаргоне – «хату»), а их «родную» хату в это время белили. После того, как побелка немного подсыхала, зеков переводили обратно. Убирать следы побелки им предстояло самостоятельно.

В тот вечер я дежурил по ШИЗО-ПКТ, и присутствовал при осмотре начальником колонии результатов ремонта. И если в камере у случайно попавших в ШИЗО «мужиков» от побелки были кое-как протёрты только стол и табуретки, да ещё откидные нары, то у «блатных» следы извёстки были уже почти не видны. И это притом, что тряпок им практически не дали! На тряпки «отрицаловка» пустила даже какие-то свои вещи! Они полдня усердно трудились, и теперь, вероятно, с удовлетворением наблюдали дело рук своих.

Но, увы, жизнь полна контрастов!

— Крылов! Что ж ты так хреново побелил?! – отругал начальник колонии инспектора хозяйственного отдела. – Завтра будешь перебеливать!..

И когда толстая железная дверь уже закрывалась, я успел увидеть потрясённые лица представителей отрицательной группировки. И если бы в тот момент среди нас оказался какой-нибудь выдающийся художник современности, то он непременно написал бы картину на этот сюжет. И толпы зрителей стояли бы перед ней в «Третьяковке», начисто проигнорировав «Грачи прилетели», «Трёх богатырей» и даже «Бурлаков на Волге».

Как сажали при полковнике Зубкове

За что же вообще в моё время сажали жуликов в штрафной изолятор? Да, как правило, за какие-нибудь грубые нарушения (драку, например, учинил – только оформляли как-нибудь по-другому, чтоб уголовное дело не возбуждать). Или за сопротивление дежурному наряду. Или за то, что во время вечерней проверки где-то в другом отряде оказался. Или за не грубые, но зато систематические нарушения – надо же как-то остановить подобное безобразие!

В первый год моей службы колонией руководил полковник Зубков – чрезвычайно самобытный человек. Помню, оперативные совещания по понедельникам тянулись по два-три часа только из-за того, что по каждому вопросу начальник выдавал длинный, не лишённый юмора монолог, с красочными примерами, воспоминаниями из опыта работы и т.д. и т.п. Сотрудники в тот период называли оперативные совещания «театром одного актёра».

И то же самое происходило, когда начальники отрядов приводили своих провинившихся жуликов «на посадку» (водворять в ШИЗО или ПКТ может только сам начальник колонии, либо лицо, официально его замещающее). Если «хозяин» был в благодушном настроении (а это случалось с ним нередко), то в 99% случаев он читал зеку длинную лекцию, как правильно нужно вести себя по тюремной жизни (на что зек, конечно же, робко кивал головой и поддакивал), потом говорил начальнику отряда: «Да не нужно его пока сажать, подпишу-ка я ему выговор», — и довольный нарушитель шёл обратно в отряд.

Вот поэтому-то – а закон даёт 10-дневный срок на принятие мер по нарушению режима – начальники отрядов, полностью оформив материал на ШИЗО, не торопились вести зека к «хозяину». Обычно вечером делал это только кто-то один, у кого кончался тот самый 10-дневный срок. И когда этот отрядный вместе с нарушителем выходил из кабинета начальника колонии, остальные спрашивали его: «Ну как?!» Если отрядник грустно мотал головой и отвечал: «Выговор», остальные в тот день нарушителей не водили. А если тот весело улыбался и говорил: «Пять суток!», то остальные офицеры отдела воспитательной работы наперегонки неслись к телефонному пульту оперативного дежурного, звонили в свои отряды завхозам и давали команду срочно вести на вахту нарушителей. «Сажательного» настроения «хозяина» упускать было нельзя! Все знали: уж если посадил одного – посадит всех!

Love story

Любовь и тюрьма – как-то не очень совмещаются в жизни эти понятия. И когда видишь очередную женщину, с трудом несущую тяжёлые сумки с передачей для сидящего мужа, задумаешься: что это – любовь, привычка, а, может быть, страх?

Разве что, вспоминается одна история…

Когда-то давно, совсем недолго, в моём отряде сидел молодой осуждённый. Я даже не помню сейчас, как его звали. Кажется, Димой, как и меня.

С женской точки зрения он, конечно же, должен был быть очень красив. Высокий, мускулистый, чёрными курчавыми волосами походил на цыгана. По тюремной жизни он был «блатной», и, как и все представители этой касты, одет был всегда в новую форму одежды, которую носил аккуратно и даже с каким-то щегольством.

Как прочие «представители отрицательной группировки», локальный двор отряда или общий плац подметать он отказывался, поэтому я регулярно оформлял на него материалы в штрафной изолятор.

Когда я вёл его на первую «посадку», он вспомнил, что забыл отдать на сохранение соседям по отряду нательный крест (в ШИЗО их носить тогда не разрешали). Крест этот был довольно большой, художественно сделанный, и, видимо, серебряный. Вообще, изделия из серебра, золота, или других драгоценных металлов осужденным иметь запрещено. Но крест… В общем, я не стал уточнять, просто отдал крест в отряд. Да и было понятно, что в карты Дима играть на него не станет.

По закону между осужденными, сидящими в разных колониях и не являющимися близкими родственниками, переписка запрещена, однако может быть разрешена начальником колонии или его заместителем. В первые же дни Дмитрий принёс мне заявление с просьбой разрешить ему переписываться с какой-то девушкой, сидящей в женской зоне в другой области. Замполит подумал, подумал, потом сказал: «Да Бог с ними, пусть переписываются, запрещать – противоречило бы воспитательным целям» — и заявление подписал. То же самое, видимо, было и в её колонии.

Когда у нас заболели сразу обе женщины-цензора, я поневоле читал всю переписку осуждённых, и прочел, в том числе, письмо этой девушки. Это было любовное послание, написанное очень горячо. Помню, в нём она сильно ругал «ментов».

А закончилось всё внезапно и трагично. Кто-то пронёс (или как-то скрытно передал в вещах) наркотики в ту камеру ПКТ*, где сидели Дмитрий и ещё два осуждённых. Все трое употребили слишком большую дозу. Один оклемался сам, другого откачали врачи. А Дима умер.

Я помню, какие крупные слёзы катились из глаз того сокамерника, который оклемался сам. Он стоял на вахте, ожидая вызова на допрос к оперативникам. Было видно, что всё ещё не отошёл от «кайфа». Дрожащими руками пытался поджечь сигарету (ему разрешили). И молча плакал.

Что стало с любившей Диму девушкой, кто, когда и как сообщил ей о его гибели – я не знаю…

Вот и вся тюремная love story, печальная, как и всё, связанное с этими проклятыми Богом местами.

_____

*ПКТ – помещение камерного типа, куда на срок от 1 до 6 месяцев переводятся злостные нарушители режима отбывания наказания

Плач «заочницы»

(Музыкальная пауза – 3)

В первой половине 90-х годов не было ещё в отрядах нашей колонии видеомагнитофонов. И программ по телевизору можно было посмотреть раз-два, и обчёлся. Зато на местном городском телевидении, хоть городок-то совсем небольшой, регулярно выходила в эфир программа музыкальных поздравлений.

Жулики, которые, как ни крути, тоже невольно являлись жителями нашего города, часто смотрели эту передачу, слушали песни и слова поздравлений перед ними. Как сказал мне один из них: «Дмитрий Алексеевич, я никогда не был в Вашем городе, но у меня такое впечатление, что я уже всех здесь знаю. И кто кому приходится родственником, и у кого когда день рождения!»

И была среди полюбившихся народу музыкальных композиций красивая песня «Кораблик любви» очень популярной тогда группы «Фристайл». Вот её-то мелодию и взял я для песни, включенной в мою мини-пьесу «Героическая профессия».

Будь проклят этот день и этот час, Когда я объявление дала, Что не хватает мне любимых глаз, Что я хочу семейного тепла! Ах, если б не проклятый тот журнал, То никогда б не повстречались мы! Гранит бы даже зарыдал, Когда бы письма прочитал, Которые писал ты из тюрьмы!

Мне говорили: «Там хороших нет! Посылки тянут, изверги, из нас!» Но ты затмил как будто мне весь свет. Я так ждала тебя — и дождалась!.. Зато потом, опомнилась когда, С трудом тебя, пьянчугу, прогнала! И безутешно дождь рыдал, Когда мой дом ты покидал, Стащив четыре ложки со стола.

Свободен путь, любимый мой, плыви! В моей душе осталась пустота. Тверди другим дурехам о любви, А я уже по горло ей сыта! Когда-нибудь, мотая новый срок, Ты вновь займешься поиском жены… И пусть тогда тебе кусок Полезет в горло поперек, И кипяток прольется на штаны!

История о том, как один зек весь отдел воспитательной работы затерроризировал

Во многих регионах России в ходу слово «колготИться». Означает оно «беспокоиться, суетиться, хлопотать». Ну и, соответственно, имеются и однокоренные слова: колготА, колготнОй. Вот таким колготным с молодости был у нас начальник отряда Кречетов.

Наверное, никто и никогда не видел его в состоянии абсолютного спокойствия. Вечно он куда-то спешил, вечно был загружен какой-то работой. Передвигался всегда быстрым шагом, чуть ли не бегом. Всякие бумаги, даже те, которые другие начальники отрядов поручали вести завхозам – писал сам (что, в общем-то, понятно, так как завхозы оформляли их обычно крайне безграмотно, но ведь всё равно эти бумаги – никому не нужная фикция).

Рассказывали, что выходил Кречетов однажды с полной папкой документов из отряда, и увидел, как жулик – неторопливо, не особо утруждая себя – белит стену. Начальник отряда, душа у которого сразу же заболела при виде такого отношения к делу, остановился и стал давать советы. Зек оказался крайне бестолковым (а скорее всего, ему просто не хотелось стараться), и тогда Кречетов отложил в сторону папку, скинул китель, и стал показывать на собственном примере, как надо правильно белить. И пока он, поминутно спрашивая «Понятно?», объяснял жулику тонкости малярного ремесла, тот, весьма довольный, курил в сторонке.

В те же времена, о которых сейчас пойдёт речь, поступил к нам на службу Саша Быков. Много лет работал он экономистом на одном предприятии, пока не попал под сокращение. Устроиться на работу ему удалось к нам в колонию, инструктором по воспитательной работе. Вообще-то должность эта предполагает, что человек, занимающий её, до тонкостей знает работу начальника отряда, помогает отрядным в работе, и вообще всячески организует воспитательный процесс в масштабах колонии. Саша всего этого не знал, но так как был человек крайне добросовестный, тут же взял у начальника отдела (а им в это время как раз стал упомянутый выше майор Кречетов) разнообразные нормативные документы и засел за их изучение. А надо сказать, что «практикующие» начальники отрядов большинство из этих документов хорошо если один раз поглядели «по диагонали». Ясно же, что сочиняли их кабинетные теоретики в Москве, которым живого зека покажи – испугаются до полусмерти! Есть «Уголовно-исполнительный кодекс РФ», есть «Правила внутреннего распорядка исправительных учреждений» — вот это нужные вещи, а всё остальное – от лукавого!

Ну и наконец, третий герой нашего нынешнего рассказа – зек по кличке «Продюсер», которому вскорости подходило УДО. И хотя в личном деле Продюсера кроме благодарностей отродясь ничего не было, но на всякий случай он хотел выслужиться. А может быть (как считали отрядные) двигали им и другие причины.

И вот это трио, движущей силой которого был Продюсер, в течение примерно полугода просто-таки терроризировало весь личный состав отдела воспитательной работы.

Началось всё с конкурса рисунков на асфальте. Продюсер сочинил сценарий мероприятия, Саша Быков добросовестно вставил его в график, Кречетов подписал и утвердил у начальника колонии. Успех мероприятия был полный! Потешалась вся зона. Зеки глядели со вторых этажей отрядов, по очереди подходили к окошкам в дверях локальных участков. Да и все более-менее свободные сотрудники высыпали посмотреть, как татуированные дяди далеко не пионерского возраста цветными мелками изображают на асфальте колонийскогоплаца… Честно говоря, я уже не помню, какая именно была тема рисунков, но что-то сугубо воспитательное.

Затем Продюсер придумал провести в зоне – вдумайтесь! – эстафету по бегу. Как шутили сотрудники: «А победителям в нагрузку к призу – красную полосу!» (наклонная красная полоса рисуется на личном деле и на табличке койки у склонных к побегу). Эстафету зеки бежали от вахты до второй внутренней вышки и обратно. Плац колонии для таких соревнований оказался всё-таки тесноват, и на повороте, у входа в третий отряд, два бегуна столкнулись лоб в лоб. Но дело обошлось без травмы, а потому Продюсер продолжил свою «подрывную» деятельность.

Я уже не помню всех тех задумок, которым он дал жизнь в тот период (две наиболее эффектных я описал), но самым муторным для отрядников была его идея о том, что просмотр фильмов в клубе – это ведь тоже воспитательное мероприятие!

Раньше ведь было как. Когда по графику подходил черёд очередного отряда, завхоз собирал десяток желающих и вёл их в клу

Безопасность | Glassdoor

Мы получаем подозрительную информацию от вас или от вашего лица
интернет сеть. Пожалуйста, помогите нам сохранить Glassdoor в безопасности, подтвердив, что вы
реальный человек. Приносим свои извинения за неудобства. Если вы продолжаете видеть это
сообщение, пожалуйста, напишите
чтобы сообщить нам, что у вас проблемы.

Новый помощник Glassdoor sécurisée

Nous avons reçu des activités подозрительно отдает предпочтение
возобновить интернет.Aidez-nous é préserver la securité de Glassdoor en vérifiant
Que vous êtes une vraie personne. Простите за неудобство. Si Vous
продолжить сообщение, отправить посланника по электронной почте
Изысканный информер.

Unterstützen Sie un beim Schutz von Glassdoor

Wir haben einige verdächtige Aktivitäten von Ihnen oder jemandem, der in Ihrem
Интернет-Netzwerk angemeldet ist, festgestellt. Битте Хелфен Sie uns Glassdoor zu
schützen, Indem Sie bestätigen, dass Sie ein Mensch und kein Bot sind.Wir entschuldigen
uns für die Unannehmlichkeiten. Вен Дизе Мелдунг Вайтерхин Эршайнт, Сенден Си Битте
Eine E-Mail

.

Безопасность | Glassdoor

Мы получаем подозрительную информацию от вас или от вашего лица
интернет сеть. Пожалуйста, помогите нам сохранить Glassdoor в безопасности, подтвердив, что вы
реальный человек. Приносим свои извинения за неудобства. Если вы продолжаете видеть это
сообщение, пожалуйста, напишите
чтобы сообщить нам, что у вас проблемы.

Новый помощник Glassdoor sécurisée

Nous avons reçu des activités подозрительно отдает предпочтение
возобновить интернет.Aidez-nous é préserver la securité de Glassdoor en vérifiant
Que vous êtes une vraie personne. Простите за неудобство. Si Vous
продолжить сообщение, отправить посланника по электронной почте
Изысканный информер.

Unterstützen Sie un beim Schutz von Glassdoor

Wir haben einige verdächtige Aktivitäten von Ihnen oder jemandem, der in Ihrem
Интернет-Netzwerk angemeldet ist, festgestellt. Битте Хелфен Sie uns Glassdoor zu
schützen, Indem Sie bestätigen, dass Sie ein Mensch und kein Bot sind.Wir entschuldigen
uns für die Unannehmlichkeiten. Вен Дизе Мелдунг Вайтерхин Эршайнт, Сенден Си Битте
Eine E-Mail

.

Безопасность | Glassdoor

Мы получаем подозрительную информацию от вас или от вашего лица
интернет сеть. Пожалуйста, помогите нам сохранить Glassdoor в безопасности, подтвердив, что вы
реальный человек. Приносим свои извинения за неудобства. Если вы продолжаете видеть это
сообщение, пожалуйста, напишите
чтобы сообщить нам, что у вас проблемы.

Новый помощник Glassdoor sécurisée

Nous avons reçu des activités подозрительно отдает предпочтение
возобновить интернет.Aidez-nous é préserver la securité de Glassdoor en vérifiant
Que vous êtes une vraie personne. Простите за неудобство. Si Vous
продолжить сообщение, отправить посланника по электронной почте
Изысканный информер.

Unterstützen Sie un beim Schutz von Glassdoor

Wir haben einige verdächtige Aktivitäten von Ihnen oder jemandem, der in Ihrem
Интернет-Netzwerk angemeldet ist, festgestellt. Битте Хелфен Sie uns Glassdoor zu
schützen, Indem Sie bestätigen, dass Sie ein Mensch und kein Bot sind.Wir entschuldigen
uns für die Unannehmlichkeiten. Вен Дизе Мелдунг Вайтерхин Эршайнт, Сенден Си Битте
Eine E-Mail

.

Безопасность | Glassdoor

Мы получаем подозрительную информацию от вас или от вашего лица
интернет сеть. Пожалуйста, помогите нам сохранить Glassdoor в безопасности, подтвердив, что вы
реальный человек. Приносим свои извинения за неудобства. Если вы продолжаете видеть это
сообщение, пожалуйста, напишите
чтобы сообщить нам, что у вас проблемы.

Новый помощник Glassdoor sécurisée

Nous avons reçu des activités подозрительно отдает предпочтение
возобновить интернет.Aidez-nous é préserver la securité de Glassdoor en vérifiant
Que vous êtes une vraie personne. Простите за неудобство. Si Vous
продолжить сообщение, отправить посланника по электронной почте
Изысканный информер.

Unterstützen Sie un beim Schutz von Glassdoor

Wir haben einige verdächtige Aktivitäten von Ihnen oder jemandem, der in Ihrem
Интернет-Netzwerk angemeldet ist, festgestellt. Битте Хелфен Sie uns Glassdoor zu
schützen, Indem Sie bestätigen, dass Sie ein Mensch und kein Bot sind.Wir entschuldigen
uns für die Unannehmlichkeiten. Вен Дизе Мелдунг Вайтерхин Эршайнт, Сенден Си Битте
Eine E-Mail

.

Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *